Расплатились, встали, над недоеденным и недопитым соединились их руки, будто после подписания мирного, но ни к чему не обязывающего и поэтому необременительного договора, знаменовавшего редкое событие: вермахт и СС пришли к единому согласию, что про себя отметил фон

Ростов, объяснив небывалое явление неминуемым крахом на всех фронтах.

Флажки и стрелки на карте указывали примерную дату, месяц и неделю, когда к гостинице подкатят британцы и на все стенания смазливого портье ответят плевком. Но до дня этого Ростов намеревался, в

Берлине побывав, все-таки вернуться в Брюссель, забрать вещи со склада, а там… “Союзники” еще не вырвались на оперативный простор, топчутся на месте, однако русские уже готовы к прыжку на запад,

Германия может испустить дух через семь-восемь месяцев, от силы – через год, про имение можно забыть, да и по приказу фюрера все сделки с землей и недвижимостью давно запрещены; правда, есть надежда, что брат Аннелоры, Ойген фон Бунцлов, сбыл-таки завалящий товар каким-нибудь недотепам. Советы надолго пришли в Европу, и надо бы все-таки прочитать “Анну Каренину” (в переводе, естественно), чтоб представить, как крестьяне палили после смерти Льва Толстого усадьбы и топтали угодья, – так когда же, короче, наступит день пожаров и час большевистского лихоимства? (“Пс-ст!”) Когда, черт возьми, топор взметнется над выей несчастного немецкого народа?..

Лучше не пугать себя, а поразмыслить над истинно насущным вопросом: в чем ехать, что лучше и удобнее ногам в столице – высокие или низкие сапоги?

Зато куда с большей точностью отсчитаны часы с той минуты, когда ленточка солдат опоясала квартал – и Ростов сообразил: не одна неделя уйдет на обработку и расшифровку того бессвязного лепета, что с кровавой жижей выплюнется из разбитых губ “Скандинава”, который тем хорош, что он – не местный. Слава богу, слухи о всесилии гестапо