— Прибыток в кузне обихаживает…

Брат осуждающе покачал головой, пробормотал:

— Свой меч самому следует обихаживать. Иначе он слушаться не будет. Это ж, как верный пес — кто его кормит, того он и слушается…

Они втроем прошли к кузне, Батута крикнул в дверь:

— Прибыток, тащи меч Серика! — он не любил посторонних пускать в кузницу.

Из низкого и широкого проема выскочил Прибыток с обнаженным мечом в руке. Он уже заполировал грубую походную заточку, и теперь меч тускло отсвечивал дымчатым узором.

Пришелец потрясенно выдохнул:

— Була-ат?!

— А ты думал… — Батута презрительно кивнул на его меч, проговорил: — Эт тебе не печенежская железка. Они только и умеют — тысячами на все стороны света мечи продавать, а вот сделать хороший меч, мало кто может. Я у них только железо покупаю, и то, когда германское долго не везут. Ну, хватит у тебя серебра на такой меч?

Воин гордо выпрямился:

— Мы до Асторокани злато и серебро на телегах везли…

— И откуда ж вы их везли? — осторожно спросил Серик.

— А вот это — не твоего ума дело! — спохватился воин.

Видно было, что он нечаянно выболтал какую-то страшную тайну. Засуетившись, он торопливо отвязал от пояса кошель, протянул Батуте:

— Держи, задаток… За работу — такой же кошель. Годится?

Батута распустил завязки, вытащил большую монету, оглядел, протянул Серику:

— Гляди, какая денежка… — и, обернувшись к воину, удивленно спросил: — Эт что же, вы с Рюриком на сарацин ходили? Монетка — сарацинская…

Воин пробормотал, смутившись:

— А мне без разницы, какими монетками князь жалованье платит. Лишь бы платил исправно… — и, повернувшись, торопливо зашагал к воротам.

Возвращая монету брату, Серик протянул:

— Не чисто дело… Это, выходит, князь Рюрик с германцами на сарацин ходил?