— Ушли, гады! Быва-алые…

У двора Батуты пожилые стояли и степенно о чем-то толковали. Подойдя, Серик услышал, что они пытают незнакомца; почему, да от чего на него напали Рюриковы дружинники. Незнакомец отнекивался, да плечами пожимал.

Батута проговорил медленно:

— Неспроста все это… Ночью… При мече и в кольчуге… Темные дела готовит, князь Рюрик, а? Ты бы сказал, к чему нам готовиться?

Незнакомец молчал, опустив голову, наконец, выговорил:

— А готовьтесь к самому худшему… — повернувшись к Серику, спросил: — Звать-то тебя как, парень? — Серик назвался, незнакомец продолжал: — Кузнечным делом промышляешь, али как?

— Али как! — раздраженно сказал Батута. — Брат это мой непутевый…

Серик сказал:

— Один человек обозвал меня вольным мечом нынче… Пожалуй, самое подходящее название…

— Ну, если в открытую об этом говоришь, значит, в поле половецком промышляешь… Слыхал я в Ольвии, будто кто-то под самым городом обоз ограбил нынче летом… Ладно, расходитесь, мужики. За спасение спасибо. А скажите-ка мне, где нынче купец Реут проживает?

Батута почесал в затылке, протянул раздумчиво:

— Ре-еут… Сурожанин, што ли?

— Он самый…

— Слыхал я, он новые хоромы отстроил, в том же купецком ряду, только с другого конца…

Незнакомец пошагал прочь, а Батута проговорил сожалеючи:

— Жалко, этих татей не покрошили. Хороший случай подворачивался…

Кузнецы потянулись по своим дворам, досыпать, тоже сожалеючи качая головами. Видно, давно у всех руки чешутся на Рюриковых дружинников.

Глава 2

Серик проснулся, когда заскрипели двери кузницы. Их растворяли зевающие во весь рот подмастерья. Батута стоял рядом и добродушно их подбадривал. На траве лежала холодная роса, но под шубой было тепло и уютно; вылезать из этого уюта, страсть как не хотелось. Однако Серик выполз из-под шубы, размахивая руками, чтобы разогнать застоявшуюся кровь, подошел к Батуте, спросил: