— Чего это вы тут делаете? У вас же мир с половцами…

Шарап прищурился, и насмешливо выговорил:

— А вы чего тут делаете? У вас тоже мир с половцами…

Чужаки переглянулись, быстро переговорили на незнакомом языке, но сильно похожем на русский. Наконец, владеющий русским языком миролюбиво предложил:

— Делить нам нечего. Давайте разойдемся?

— Давайте… — сговорчиво согласился Шарап. — Вас больше, вы и проезжайте мимо. Три шага друг от друга…

— Бывалый ты, дядя…

— Потому и прожил столько… — сумрачно бросил Шарап.

Пока вереница всадников тянулась мимо них, Серик спросил:

— Што за люди?

Шарап равнодушно промолвил:

— А печенеги…

— Да ну!.. — Серик принялся во все глаза разглядывать знаменитых печенегов.

Шарап задумчиво продолжал:

— Последний раз они Киев осаждали, когда мой отец еще в силе был. Малость просчитались они; князь недалеко с дружиной ушел. Ох, и порубали ж их тогда! И чего ж им надо, в половецких землях? Явные разведчики…

Звяга вмешался:

— Разведывать удобнее всего под видом купцов…

— Эт, само собой… Но если и воины в разведку пошли — это уж жди большой войны в ближайшее время… — пробормотал Шарап, провожая взглядом последнего всадника.

Когда Серик вылез на берег, будто и не было двух недель кружения по балкам да оврагам, с единственной мыслью в голове: — "Как бы уберечь добычу…" Всего лишь три дня прошло, как перестали маячить на курганах половецкие сторожа. Прополоскав в реке посконную рубаху, отжал покрепче, надел, передернул плечами от озноба, и еще передернулся, когда уже настывшая на ночном ветерке кольчуга, легла на плечи. Повесив перевязь с мечом на плечо, собрал в охапку остальное оружие, прихватив не просохшую подкольчужную рубаху, зашагал к табору.