Он предложил Булавину срочно перебраться из Сечи в окрестности крепости Кодак, а запорожцам объявил, что, поскольку сечевики не присягали в Переяславле с гетманом Хмельниченко на верность Московии, то им царевы грамоты не указ, а посему каждый пан запорожец, вольный, не подвластный ни царю, ни королю, ни султану, ни хану, сам вправе решить, как ему относиться к беглому донскому атаману и его призывам.

Константин поступил мудро — в пустынной степи под Кодаком сторонников особенно не навербуешь, хоть и дери глотку с утра до вечера, и когда весной 1708 года Булавин двинулся на Хопер в новый поход, с ним отправились всего полторы тысячи отчаяннейших запорожских сорвиголов, от которых всегда мечтал избавиться любой кошевой. Повторная смута тоже не увенчалась успехом. Булавинские казаки были разбиты 32-тысячной армией князя Василия Долгорукова, родного брата погибшего Юрия, а сам Булавин то ли застрелился, то ли был застрелен при попытке группы донских старшин под командованием Ильи Зерщикова захватить его в Черкасске.

Уцелевшие булавинцы большей частью ушли на Кубань, но немалое их число пожаловало и на Запорожье. Причем на Сечи оказалась самая непримиримая, воинственно настроенная часть булавинцев — родовые донские казаки, побратавшиеся со многими сечевиками во время совместных походов, и покинувшая весной Сечь голытьба-сирома, еще больше распалившаяся после поражения на Дону и требовавшая немедля поднять против царя Запорожье и Гетманщину. Даже при всей своей хитрости и изворотливости кошевому Гордиенко с трудом удавалось удерживать сечевиков от соблазна поддаться на заманчивые призывы уцелевших сподвижников покойного атамана-мятежника. Но ведь может наступить час, когда ему это не удастся. Что тогда?..

Но если с положением на Запорожье все давно было ясно и покончить с клубком проблем, которые создавала для России Сечь, можно было единственным способом — под корень уничтожить бунтарское гнездо, то с ситуацией на Гетманщине дело обстояло не так просто.