— Дорогой, — нежно сказала Софья, обнимая супруга после пылких любовных утех, — я непрерывно восхищаюсь не только твоей мужской силой, но и мудростью… Я сейчас вдруг почему-то вспомнила, как прозорливо поступил ты с молодым князем Василием Верейским. Ты позволил ему бежать в Литву, и это было самым разумным решением. Только теперь со всей отчетливостью стала видна ясность и дальновидность твоего редкого ума. Без всякой войны и крови ты приобрел целое княжество. Наследник бежал за рубеж, и его отцу, старому князю ничего не оставалось, как отписать перед смертью все свое княжество тебе. Конечно, Аристотель Фиорованти вовсе не князь…

— Уж не хочешь ли ты сказать, что я должен был позволить этому изменнику бежать?! Какая неблагодарность! Я столько для него сделал, я столько…

Софья закрыла ему рот поцелуем.

— Милый, — сказала она нежно, — разумеется, ты прав. Старик Аристотель поступил опрометчиво и необдуманно — он просто глупец. Но ты в своей мудрости никогда не допустишь, чтобы из-за этого нелепого случая мы лишились притока в Московию столь нужных нам сейчас иноземцев. Только что ты посылал Курицына к королю Матияшу и наказывал привезти новых пушкарей, строителей и, наконец, искателей руд, крайне необходимых нам — ведь в наших обширных землях повсюду прячутся огромные богатства, а мы не умеем их найти!!! А теперь только представь, как эти приезжие люди посмотрят на нашу державу и что подумают о тебе, узнав, что известный и прославленный мастер, столько для нас сделавший, ограблен своим государем и сидит взаперти только за то, что вздумал выехать за московские ворота! Кто к нам поедет после этого?!

— Послушай, Софья, тут ты конечно права, но между нами говоря, старик уже не на что не годен, он еле ноги передвигает, его последние пушки стреляют хуже, чем предыдущие, сын же явно не унаследовал никаких талантов отца, и не случайно был у него лишь подмастерьем, потому что сам по себе он ни на что не способен!