Огни привокзальной площади прервали его излияния. Андерсон взглянул на часы со светящимся циферблатом и попросил Бенца высадить его. До прибытия поезда оставалось десять минут. Андерсон сказал, что в город он с приятелем доберется на извозчике.
– Быть может, вы увидитесь с ним еще сегодня. Артиллерийский поручик, страдающий малярией. Вряд ли он вам понравится поначалу. Нелюдимый неудачник, взъерошенный, больной, с вечно кислым настроением… В крайнем случае можете не обращать на него внимания.
Андерсон протянул руку.
– Через два часа мы будем в клубе. Если захотите повидаться, подождите нас в столовой.
И статная фигура поручика исчезла в широких дверях вокзала.
II
В начале десятого Бенц вошел в шумную, ярко освещенную столовую клуба. Болгарские офицеры громогласно разговаривали и ели с волчьим аппетитом. Бенц сел на свое обычное место за угловым столиком в глубине зала и заказал ужин.
Он был в слегка приподнятом настроении, словно безрадостная монотонность прежней жизни осталась позади. Если бы Андерсон не позаботился о новой встрече, Бенц сам все равно бы к ней стремился. Разговор в машине оставил у него ощущение необъяснимой настороженности. Бенцу бессознательно хотелось снова увидеть фрейлейн Петрашеву, чтобы утолить тягостное любопытство, возникшее после разговора с Андерсоном по дороге в город.
Ротмистр Петрашев и поручик Андерсон вскоре появились в сопровождении незнакомого немецкого офицера, вероятно того гостя, которого они ждали. Бенца удивила их точность. Остановившись в дверях, они окинули взглядом зал и, увидев его, направились к нему с видом людей, нашедших нужного им человека. Андерсон был в том же мундире, а Петрашев надел летний белый китель, в котором выглядел еще более смуглым.