Эта неожиданная новость так поразила Бенца, как будто перед машиной поперек шоссе вдруг выросла стена. Андерсон, не дав ему опомниться, продолжал:

– Встреча кайзера задержала его в Софии. Но через несколько дней он приедет. Вы уже догадываетесь, мы все – и капитан, и наш друг, которого мы сейчас встретим, и вы – составим небольшую компанию. Председатель – фрейлейн Петрашева. Скажите, вы общительный человек?

– Не очень, – сказал Бенц, испытывая гнетущую неловкость.

– Все мы плохие весельчаки, – шутливо заявил Андерсон. – Незадолго до нашей встречи фрейлейн Петрашева жаловалась, что в X. опять соберутся те же люди, с теми же мыслями, что и в Софии.

– Вряд ли я внесу большое оживление, – скромно предупредил Бенц.

Андерсон громко расхохотался и положил руку ему на плечо.

– Я думал, что вас будет труднее расшевелить, – сказал он. – Очень рад, что мы снова вместе.

Они уже подъезжали к городу. В стороне от шоссе показались огни костров и походных кухонь. Солдаты, с которыми Бенц встретился, выезжая из города, расположились здесь на ночевку. Составленные в пирамиды винтовки поблескивали при свете костров.

– Я бывал на фронте, но ужасов фронтовой жизни не знаю, – задумчиво промолвил Андерсон. – Полагаю, что и вы тоже. Вам не кажется, что стыдно торчать в тылу, пусть и не по своей воле? Женщины втайне презирают нас, даже самые снисходительные. Любой идиот с крестом на груди кажется им идеалом мужчины.

Он глядел на лагерь до тех пор, пока бивуачные костры и последние часовые с примкнутыми штыками не остались далеко позади.

– Вы чувствуете мрачное величие войны? – снова заговорил Андерсон. – Кровавый призрак, не знающий покоя ни днем ни ночью, расшвыривает миллионы человеческих существ по незнакомым краям, сталкивает между собой, вселяет ужас, сомнения, обнадеживает, уничтожает людей или возрождает их к новой жизни!.. Встречи, которые нам кажутся невозможными, страсти, которых мы в себе не подозревали, немыслимые ранее поступки становятся заурядными в исполинском катаклизме войны…