— Возьми когти себе, анкау, — сказал дружески Андрей.

Индеец молча покачал головой, по-прежнему протягивая зверовщику когти.

— Я на твоей земле, Громовая Стрела, я твой гость. Скажи, а как называется твоя река, вот эта, с кустами на берегах? — указал русский вдаль. Ему хотелось вызвать на разговор молодого вождя, растопить его ледяную враждебную свирепость.

Индеец не ответил, не пошевельнулся, не моргнул даже глазом.

— Это отец наших рек! — ответил за Громовую Стрелу Красное Облако. Вождю вороньих людей не нравилась, видимо, враждебность к русскому его молодого собрата. — Мы зовем ее Юна, что значит Большая река. Как зовут ее касяки, я не знаю.

— Юкон! — воскликнул зверовщик.

— Вы испортили хорошее ттынехское слово, — сказал с огорчением Красное Облако. — Юкон — пустое слово, в нем ничего не слышно.

А зверовщик улыбался, с трудом сдерживая ликование. Ему хотелось взбросить под небо шапку и прогреметь салютом из штуцера. Значит, он добрался до среднего течения Юкона! Первый из русских! Даже Белый Горностай, славный землепроходец Лаврентий Загоскин, поднялся по Юкону от его устья только на семьсот верст. Он не смог одолеть речные пороги и, огорченный, повернул обратно. А эти равнины — знаменитые «юконские низины», о которых так много говорят в Ново-Архангельске, и на редутах, и на одиночках. Говорят восторженно, но и с сожалением о несметных пушных богатствах этих благословенных мест, где не бывали еще русские. Пугали трудности пути и якобы лютая свирепость здешних племен. Он первый снимет таинственный покров с этого загадочного края!

Его ликование и радость оборвал дикий пронзительный крик. Андрей вздрогнул и, схватив отложенный штуцер, опустил рукавицы так, что они висели только на пальцах. Кричал Громовая Стрела. Он стоял в открытой двери зимовья. Индейцы побежали к нему толпой. Молодой вождь крикнул им что-то отрывистое, хриплое, как охотничий крик, и ттынехи дико взвыли. С этим воем и визгом они кинулись волчьей стаей обратно к русскому и окружили его. Андрей опустил бесполезное ружье.