— Так где же тебя посадить? — вновь задалась тем же самым вопросом классная.— Посажу-ка я тебя с Рублевым. Правда, он у нас плохо воспитан, но я почему-то уверена, ты на него будешь хорошо влиять...

Кто такой Рублев, новенькая уже знала: вон тот рыжий, с прической, похожей на воронье гнездо. Его выпад не очень-то задел ее. Опять куда-то переезжать, менять школу, заводить новых подруг — этим она уже сыта... Положила астры на стол учительницы и пошла на указанное ей место.

Едва до сознания Колюни дошло, что она сейчас сядет рядом, он вскочил и закричал:

— Людмила Сергеевна, что я вам плохого сделал?!

— Это он у нас так острит,— с горестной улыбкой пояснила классная новенькой и попросила Ко-люню подвинуться и освободить половину парты.

— А почему один я должен сидеть с девчонкой? — снова возопил он.

И только тут классная заметила, что на этот раз мальчишки и девчонки сели порознь. Даже Витек Перовский, тоненький и нежный мальчик, привязанный к Оле Самохваловой, как младший брат к старшей сестре, сел за другую парту.

— Вы это что?! — напустилась классная на всех сразу.— Сами для себя устроили раздельное обучение? Глупость какая!.. С тебя-то, Рублев, мы и начнем. Пожалуйста, подвинься!.. Кому я сказала?!

— Людмила Сергеевна! — без спросу встала и взволнованно заговорила Эмма Гречкосей, еще один постоянный объект Колюниных сатир.— Я считаю, у Рублева нет морального права сидеть рядом с девочкой. Знаете, что он в прошлом году сказал? Девчонка не совсем человек. У нее вместо мозгов — пшенная каша.

— Не ври! — вышел из себя Колюня.— Я не всех имел в виду, а только тебя...

— Да?! — Эмма, кажется, только этого и ждала.— А что ты про Свету Зарецкую говорил? Забыл?

— Что она чокнутая?

— Рублев!

— А разве нет? — настаивал он на своем.— Все нормальные во время переменки бегут в буфет или в туалет. А она чем занимается?