На Горгоне водилась дичь, пресной воды там было вдоволь, так что отшельникам поневоле смерть от голода и жажды не угрожала. Но все время шли затяжные тропические дожди, от которых нельзя было укрыться в дырявых шалашах. Днем и ночью Писарро и его товарищей донимали москиты. От них и от жестокой болотной лихорадки никакого спасения не было.

Злосчастный 1527 год приближался к концу, седьмой месяц сидели на Горгоне четырнадцать отшельников. Положение их становилось безнадежным…

Между тем Руис, прибыв в Панаму, не терял там времени даром. При его участии Альмагро и Луке предприняли новые атаки на непреклонного губернатора и с большим трудом убедили его послать на юг корабль. Однако губернатор разрешил Альмагро взять с собой лишь горстку людей и строго-настрого приказал ему ровно через полгода возвратиться в Панаму.

Спасители прибыли на Горгону вовремя. Они застали в живых всех «островитян».

Писарро приказал немедленно сниматься с якоря и идти на юг, к перуанским берегам. Спустя двадцать дней корабль вошел в воды Гуаякильского залива.

Дремучие тропические леса спускались с крутых склонов Анд к самому морю. Там и здесь на песчаных мысах и в глубине изумрудных бухт рассеяны были города и селения. Казалось, рукой было подать до седых вершин Чимборасо и Котопахи.

На корабле находились двое уроженцев Тумбеса, полтора года назад взятых в плен капитаном Руисом. За это время они с грехом пополам научились говорить по-испански. Они-то и указали дорогу кормчим. Ведь корабль шел к Тумбесу, их родному городу.

К Тумбесу судно подошло рано утром…

ЦАРСТВО ТУАНТИНСУЙЮ

Тридцать шесть лет назад, в час рассвета, перед Христофором Колумбом открылись берега первой американской земли. Велика была радость великого мореплавателя, но душу его одолевало чувство смутной тревоги. Ведь он шел в богатую страну Катай, в землю великого хана, он был убежден, что встретит на этой земле цветущие города с беломраморными дворцами и многолюдными набережными.