— Инга теперь жена моего друга, — тихо ответил Рупперт.

— Как видите, я всё помню. Даже то, что тогда Инга, которая была машинисткой в министерстве…

— Хватит! — резко прервал его Рупперт. — Говорите, что вам от меня нужно?

— Да так, мелочь, — усмехнулся Шмидт. — Услуга мелкая и совершенно безопасная для вас, господин капитан. А потом мы обо всём забудем.

— А если я сообщу в гестапо?

— Пожалуйста, дорога всегда открыта. Только запомните, что у меня находится все ваши расписки о получении денег за переданную нам секретную информацию и это при необходимости станет известно не только гестапо…

— Кто вы?

— Это неважно, — ответил Шмидт и почти сразу же чуть слышно начал объяснять, что требуется от Рупперта: — Нас интересует новое оружие фон Хеннинга. Вы, как офицер инженерных войск, прикреплены к нему для оборудования испытательного полигона.

— Этого я не сделаю! — повышая голос, сказал Рупперт.

— Тише! Вы сделаете это, если не хотите иметь неприятности. Послезавтра я должен иметь план полигона и характеристику нового оружия. И ещё одна деталь… — Шмидт хорошо знал свою работу. Его требования были конкретными, предельно ясными. Он сообщил Рупперту о месте встречи, а потом сунул в его карман миниатюрный фотоаппарат.

Когда капитан покинул дом, Шмидт усмехнулся, совершенно спокойный и уверенный в успехе дела.

Рупперт вышел из дома на Мокотувской шатаясь, словно пьяный. Близился комендантский час, улицы были темны и безлюдны. Он плёлся по Волчьей в направлении аллей Уяздовских. Этот чужой, вражеский город представлялся ему сейчас страшным и грозным.

Рупперта обуял страх. Ему казалось, что из тёмных окон домов все смотрят на него, что каждая мысль, каждый поступок уже стали предметом тщательного изучения. Он почувствовал облегчение лишь услышал резкий окрик: «Хальт!» Патруль жандармерии осветил его лицо фонариком. Офицер показал свои документы, с высокомерием посмотрел на вытянувшегося перед ним вахмистра.