– Прекрасная леди Хорнблауэр,­– произнес незнакомец. – Жена самого выдающегося офицера Флота Его Величества, сестра великого герцога Веллингтона – но более известная все же как леди Хорнблауэр.

Этот сумасшедший был, по крайне мере, очень хорошо информирован. Но эта его тирада также была не характерна для Наполеона. Бонапарт был известен своим пренебрежительным отношением к женщинам, и, говорят, свои разговоры с ними ограничивал вопросами о количестве детей. Но, похоже, Барбара так не думала, когда, выслушав слова гостя, она снова повернулась к мужу и ее голубые глаза пытливо заглянули в глаза Хорнблауэра.

– Его Высочество – начал он.

Конечно, Хорнблауэр доиграл этот фарс до конца, повторяя просьбу странного гостя и особенно подчеркивая важность дел, ожидающих его в Париже.

– Я полагаю, Горацио, ты уже велел заложить экипаж? – спросила Барбара.

– Если честно, то еще не успел.

– Тогда, надеюсь, ты сделаешь это сейчас – ведь, как говорит Его Высочество, дорога каждая минута.

– Вы слишком добры, миледи – поклонился Его Высочество.

– Но… – начал было Хорнблауэр, однако смолк под взглядом голубых глаз. Он пересек комнату, потянул за шнур звонка и отдал вошедшему Брауну соответствующие распоряжения

– Скажите Гаррису, что у него есть пять минут на то, чтобы запрячь лошадей и ни секунды больше, – прибавила Барбара.

– Да, миледи.

– Миледи, милорд, – торжественно произнес гость, когда Браун вышел из комнаты. – Вся Европа в долгу перед вами за это доброе дело. Конечно, мир не благодарен по определению, но в благодарности Бонапарта вы можете не сомневаться.

– Ваше Высочество слишком добры, – ответил Хорнблауэр, стараясь, чтобы его слова прозвучали не слишком саркастично.

– Я желаю Вашему Высочеству приятного путешествия, – заметила Барбара, – и, надеюсь, оно будет успешным.