– Значит, Ваше высочество желает, чтобы его отвезли в Мэйдстон?

– Да, милорд.

Это означало проехать восемь миль по относительно хорошей дороге – не Бог весть какое непосильное требование. Но все еще дул юго-восточный ветер – Хорнблауэр подумал об этом и тут же одернул себя: эти паровые пакетботы не зависят от ветров и течений, хотя это трудно постоянно помнить человеку, который всю жизнь командовал парусными кораблями. Этот сумасшедший распланировал все довольно здраво – вплоть до Парижа. Там его, скорее всего, поместят в тихую, уютную лечебницу, где ни он, ни ему никто не причинит вреда. Даже экспрессивные французы вряд ли будут слишком жестоки к столь забавному и эксцентричному человеку. Но кучеру будет нелегко проделать шестнадцать миль в такую ночь, да еще половину дороги – в обществе душевнобольного. Хорнблауэр вновь переменил свое решение. Он как раз думал над тем, как бы повежливее отказать, не раня чувств этого бедняги, когда дверь в гостиную открылась, чтобы впустить Барбару. Она была высока и стройна, красива и величественна; теперь, когда прожитые годы несколько ссутулили плечи Хорнблауэра, их глаза находились на одном уровне.

– Горацио – начала она и остановилась при виде незнакомца; но тот, кто знал Барбару достаточно хорошо – например, Хорнблауэр – мог бы догадаться, что присутствие нежданного гостя в гостиной не было для нее неожиданностью, а значит, она вошла именно для того, чтобы узнать, в чем тут дело. Несомненно, именно поэтому она предварительно сняла свои очки…

Гость встретил появление дамы вежливым и внимательным молчанием.

– Могу ли я представить Вашему Высочеству мою супругу? – спросил Хорнблауэр.

Тот низко поклонился и, взяв руку Барбары, еще раз склонился над ней в поцелуе. Хорнблауэр следил за этим с некоторым раздражением. Барбара была женщиной, очень чувствительной к этому галантному жесту – любой мошенник мог найти путь к ее сердцу, если ему удавалось выполнить этот ритуал достаточно изящно.