Я плакал. Ты не поймешь этого, боярин. Я плакал потому, что искусные изделия моих предков, мастеров Хоросана, были свалены у ног чужого безносого бога с монетами вместо глаз. Этого не могло вместить мое сердце.

Вы, новгородцы, ведете счет дней от Гостомысла и не знаете, что было прежде вас. Было на Востоке в начале новых столетий могучее царство на месте старой Парфии. Правили им персы, прозванные сассанидами. Если бы на их пир пришел весь Новгород — все равно гости ели и пили бы только из драгоценной посуды. Но явился среди арабов человек по имени Магомет, и его назвали пророком. Он сказал: «Рай находится под тенью мечей», и арабы подняли мечи войны. Великой кровью заставили весь Восток склониться под их знамя и принять новую веру — ислам.

Ислам запрещал держать в доме вещь, на которой был рисован человек или зверь. Это стало называться идолопоклонством.

И тогда густо потекло серебро старой хоросанской чеканки во все дальние земли — на Волгу к хазарам, на Каму к булгарам и еще дальше — по Серебряной реке — Нуркат

И никто не ведает, какие сокровища моих предков скопились у Каменного пояса.

Нет, я ничего не взял из этих сокровищ. Я повернулся и тихо ушел в тайгу. Ибо чужеземец, увидевший лицо богини, не должен оставаться живым. Таков закон Югры.

Для тебя богатство то, что ты держишь в руках. Для меня — то, что узнали глаза и уши. Но не все может вместить сердце.

Ты, боярин, похож сейчас на голодную росомаху. Готов сразу ринуться по следу. Ты пойдешь на Югру и разграбишь гору, похожую на уши крутолобой рыси. Но мне теперь все равно. Я рассказал тебе то, что не могло вместить мое сердце, пресыщенное жестоким и ужасным… Бесталанный торгаш Мухмедка-персианин не вышел из боярских покоев. Челядинцы шептались, будто он поспешил отойти в другой мир. Боярин Вяхирь велел позвать к себе холопа своего Савку, заперся с ним в покоях.

…Был год 1193-й. В тот год снаряжал новгородский воевода Ядрей дружину. В дальние земли на Югру.