К тонким запахам воды, сырых камней и дыма примешались неуловимые ароматы имбири и корицы, нездешных плодов и пряностей. Просторен мир и непонятен.
Осел на бок облезлый кораблик на мелководье. Струи лижут зеленую морскую накипь на днище. Воткнулись в песок весла, свисают оборванные снасти и тряпки паруса. На брусе борта спит человек с бритой головой, свесив за борт босую ногу.
Яков щелкнул по борту камешком. Крикнул бритому:
— Откуда?
Тот поднял голову, сплюнул и не то обругал, не то ответил.
Хорошо Якову.
Человека гонит в дорогу мечта. Или беда. Или леший его знает что — ноги должны ходить, а глаза видеть.
ВОЛЬНЫЙ ГОРОД
Велик и славен город на Ильмень-озере. На торжище под горой — даже слепой прозреет и растеряет глаза, в тысячеголосой толчее, где меняют венгерских иноходцев на греческий бархат, где немчин сыплет арабское серебро за булгарскую медь, где целуются и дерутся, и пестрят перед взором лохмотья и золото. Горы товаров. Серебристые соболи и бобры, клыки моржа, чистые, как слоновый бивень, воск, янтарь, кожи, злобные северные кречеты, пудовые осетры — вот оно богатство Новгорода.
Велики и владенья Новгорода — от Балтийских берегов до Каменного пояса его чети и поселения. Чудь белоглазая и Карела, Емь и Самоядь, что живет у моря и боится воды, Великая Пермь, что не умеет делать железа, и загадочная Югра — все данники Новгорода.
Но только слабый принесет дань по доброй воле, да еще и поклонится.
О богатствах строптивой Югры сказывают легенды. Но легче в Грецию сходить, чем добраться до Каменного пояса. И никому не ведомо, чем будет потчевать Югра — лаской или стрелами.
Шесть годов назад хаживала туда новгородская дружина. Обожглась. Кому довелось вернуться, про такие страхи рассказывал, что не каждый теперь снова идти отважится.