Достаточно упомянуть лишь о нескольких таких подвохах, когда, например, Береника неожиданно роняла с грохотом серебряный поднос, полный посуды, на каменный пол за спиной Саввы, мирно дремавшего на ступеньках трона, в то время как остальные глаз не сводили с его лица — а не дрогнет ли на нем хоть один мускул? Или, еще похлеще — делая вид, что болтают о пустяках, женщины заводили при Савве особо интимные разговоры, описывая в самых пикантных подробностях такие любовные приключения, что вряд ли обычный мужчина, пусть даже урод и горбун, но совсем еще не старый — Савве не больше сорока лет на вид было (а на деле тридцать пить), смог бы равнодушно слушать все это, а сами внимательно наблюдали за всеми реакциями его лица и тела — а не смутится ли, не покраснеет ли, али еще, может, чем себя выдаст…

Однако Савва с честью прошел все испытания, и постепенно великая княгиня стала все больше и больше уверяться в его полной глухоте, утешая себя при этом еще и губительными доводами; во-первых, она разговаривала со своими фрейлинами в основном по-гречески, а в особо секретных случаях по-итальянски, полагая маловероятным, чтобы какой-то простой московский скоморох может владеть двумя этими языками, — ну, допустим, еще греческим куда ни шло, но итальянским?..

Великая княгиня ничего не знала о служителях тайной веры, как не знала до поры до времени и о самой этой вере, а потому трудно было ей представить, какими одаренными, трудолюбивыми и талантливыми оказывались некоторые выдающиеся и особо высокопоставленные ее представители.

А между тем Савва Горбун был к тому времени уже братом восьмой заповеди, легендарной личностью и гордостью всего Братства, поскольку этот высокий ранг он получил более чем заслуженно, безукоризненно выполнив десятки самых трудных и порой казавшихся невозможными для выполнения заданий, не совершив при этом ни единой, ни малейшей ошибки, каждый раз меняя