Некоторые из них становились монашенками и больше никогда не покидали стен обители, а некоторые предпочитали приют, откуда, несмотря на полное отсутствие каких-либо запретов, женщины выйти обратно в белый свет и город Гомель сами панически боялись, потому что так странно складывалось, что, как только какая-то несчастная решалась покинуть стены приюта, ее в течение суток находили зверски убитой где-нибудь поблизости. Чтобы эта странная и жуткая закономерность стала понятной, достаточно сказать, что приютом руководил тот же отец Георгий, который на самом деле был членом тайного Братства, сыном четвертой заповеди, когда перешел к нему десятилетний Савва, и седьмой заповеди, когда шестнадцатилетний Савва покидал своего приемного отца.

Брат Георгий, несмотря на внешне неприметную, скромную должность и почти полное отсутствие контактов с внешним миром, поставлял ежедневно столько ценной, а иногда и бесценной информации, что над ее обработкой трудились трое высокопоставленных членов тайного Братства.

Дело в том, что добрый и сердечный отец Георгий любил часами выслушивать рассказы своих жилиц об их былой жизни, а потом тщательно записывал все имена, фамилии и разговоры их бывших приятелей и клиентов, относясь одинаково внимательно ко всем россказням, потому что никогда не известно, что из этого просто досужий вздор, а что содержит в себе такие тайны, которых порой нельзя купить и за миллионы, — ведь мужчины, да еще выпив пару кружек доброго пива, так охотно рассказывают своим случайным уличным подружкам обо всем, что знают, в полной уверенности, что никогда больше их не увидят, а те из их рассказов и так ничего не поймут и не запомнят…

А уж тем более нечего и говорить о том, какие тайны порой узнавал отец Георгий на последней исповеди, незадолго до переселения очередной жилицы из длинного узкого дома в маленький узкий гробик, а затем всего несколько шагов за ограду — и вот он, вечный отдых на тихом монастырском погосте…