— Итак, эта женщина теперь в Париже?

— Я провел часть этой ночи у нее.

И тогда Мармузэ рассказал удивленным Ванде и Ми-лону все подробности относительно его свидания с мнимой женой дона Рамона.

— А теперь, — сказал он, — дайте мне совет.

— Говорите, — ответила Ванда, — в чем он должен заключаться?

— Должны ли мы прочесть эту рукопись тотчас же, или же мне нужно удостовериться сперва в том, что прекрасная садовница не оставила еще Париж?

— Я стою за последнее, — проговорила Ванда.

— И я тоже, — заметил Милон.

— Итак, — проговорил Мармузэ, — ты пойдешь со мной.

— Я готов, — ответил Милон.

Хотя у Мармузэ была отдельная квартира, но он, несмотря на это, занимал еще комнату в маленьком отеле Мариньянской улицы.

Он вышел из будуара и прошел в свою комнату.

Через десять минут после этого он уже окончательно переродился.

Мармузэ наследовал от Рокамболя неподражаемое искусство менять костюмы, лицо и фигуру.

Ванда не могла удержаться от улыбки при его новом появлении.

У него теперь были рыжие волосы и совершенно испитое лицо.

На нем был костюм жокея.

— Ты просто настоящий английский жокей, — заметила, улыбаясь, Ванда.

— Если прекрасная садовница узнает во мне обожателя, — заметил он, смеясь, — то после этого я не гожусь в его ученики.

Милон был одет по-обыкновенному, то есть как небогатый мещанин.

— Пойдем со мной, — повторил Мармузэ.

— Куда мы идем?

— К одной даме, у которой ты должен выдавать себя за моего дядю.

— Отлично.

— Ты старый конюший герцога де Шато-Мальи, который находился в большой дружбе с испанским герцогом де Салландрера.

— Что дальше?

— Ты слышал, что дон Рамон ищет конюха, а потому-то ты и привел меня к нему на эту должность.