Затем прекрасная садовница подошла к стене и исчезла в потайной двери, а Мармузэ остался один, делая напрасные усилия, чтобы освободиться из этих железных клещей.

Свечи горели ярко и освещали все углы будуара.

Вдруг Мармузэ заметил, что в одном из углов, из-под пола, поднимался какой-то беловатый пар, как будто выходила струйка дыма от сигары.

Вскоре эта струйка увеличилась и приняла размеры облака, которое, в свою очередь, стало разрастаться все больше и больше.

Мармузэ с удивлением видел, как оно выросло до потолка и стало приближаться к нему.

Вскоре оно охватило камин и свечи, которые превратились в две туманные точки.

Дыхание Мармузэ стало тяжелее. Туман проникал в него сквозь все поры его тела.

Наконец его глаза закрылись.

В эту самую минуту железные клещи раздвинулись и возвратили ему свободу.

Однако, несмотря на это, ему и в голову не приходило воспользоваться этой свободой и бежать.

Он сладострастно растянулся на ковре под влиянием ласк этого таинственного тумана.

На другой день после этого Мармузэ открыл глаза под открытым небом, посреди пустого дровяного двора. Тогда в душе его проснулось чувство сильной злобы.

Эта женщина насмеялась над ним так же, как над Монжероном, над бароном Генрихом С. и, может быть, над несчастным Моревером.

— Но ведь я ученик Рокамболя! — вскричал Мармузэ с гордостью. — Увидим, прекрасная садовница, чья возьмет.

Затем он немедленно вернулся домой, где его уже нетерпеливо ждала Ванда, так как они должны были вскрыть в эту ночь конверт с завещаниями и инструкциями Рокамболя.

— Что с тобою случилось, что ты забыл волю господина? — спросила она.

— Правда, — ответил Мармузэ, — сегодня в полночь я должен был распечатать пакет его.