Первой не выдержала моя сердобольная матушка.

- Нельзя так издеваться над бедной собачкой! - воскликнула она. Подождём, - угрюмо ответил отец.

Мы подождали ещё полчаса. Изольда лежала неподвижно.

Теперь я дал слабину и тихо, обречённо предположил:

"Она, наверное, сдохла".

- Не сдохла! - сердито возразил отец.

Но было поздно.

Матушка со слезами на глазах выскочила во двор и испуганно подбежала к Изольде.

Собачонка лежала без движения.

- Сдохла! - заорал я и бросился вслед за матушкой.

Мы склонились над Изольдой, которая тут же открыла глаза и радостно посмотрела на нас.

Хитрюга!

Мы рассмеялись и сняли с неё ошейник. В тот же миг Изольда вскочила и, едва не кувыркаясь от радости, забегала вокруг нас.

- Ей нельзя носить ошейник, - глубокомысленно произнесла матушка.

Отец безнадёжно махнул рукой.

Так и жила наша Изольда - без ошейника. Её свобода была отвоёвана простой хитростью.

Собачьи обязанности Изольда выполняла исправно, из-за чего мой отец, который почему-то не мог терпеть коротконогих собак, относился к ней весьма благосклонно.

Случилось так, что моя матушка заболела и почти на месяц слегла в больницу. Мы с отцом остались одни, и на меня легла новая, непривычная обязанность - готовить обед и ужин.

Отец уходил на работу очень рано и, жалея меня, завтрак готовил себе сам, хотя он очень не любил возиться на кухне, считая, что это не мужское занятие.

И вот однажды утром я услышал сквозь сон, что мой отец кого-то ласково уговаривает.

Голос отца был таким непривычно нежным и добрым, что я мгновенно проснулся.

- Изольдочка... Шайтанчик... - говорил отец.

Ей-богу, я не знал, что и подумать.

- Изольдочка... Шайтанчик... Идите сюда, - ласково звал отец.

Я осторожно поднялся с кровати и подошёл к двери.