Путник оглянулся: вслед за ним скакали трое верховых во главе со знакомым урядником. Он и стрелял, привстав в стременах, и двумя руками сжимая «наган».

             Путник низко пригнулся к шее коня и, гикнув, направил его в узкий проход между каким-то, вяло плетущимся  по брусчатке обозом, и колонной пехоты, думая, что здесь урядник не будет стрелять, рискуя попасть в случайных людей.

             Не тут-то было! Урядник, видимо, перенес тяжелую контузию, либо был травлен газами на германской войне, потому что выстрелы не прекращались. На возу заорала какая-то баба, и путник увидел, как она схватилась за руку. Возница стал придерживать лошадей, и его телега наискось перекрыла дорогу.  Поняв, что его добыча уходит, урядник сдернул с плеча карабин и, быстро поймав в прицел спину путника, плавно нажал на спуск. Прогремел выстрел, и  в этот момент казак Мажаров, как бы случайно, налетел на него своим конем, сбив руку.

             Путника мощная, тяжелая пуля, пробившая насквозь левое плечо, едва не вышибла из седла. Он с трудом удержал равновесие, но, слава Богу, впереди был поворот и спуск к Дону. Проскакав галопом через мост, Путник направил коня к реке в камыши, чтоб осмотреть и обработать рану. Спустившись к реке, он разделся до пояса и увидел, что вся рука залита кровью, которая крупными тяжелыми каплями капала на землю. «Вот же, сука, сосуд пробил» - подумал он и из седельной сумки стал доставать медикаменты. Намочив в реке чистую тряпицу, он обмыл руку и насухо вытер ее. Намотав на длинную стальную спицу комок ваты, он окунул его в склянку со спиртом, и прижег рану, проткнув ее спицей насквозь. Обмыв спиртом края раны, Путник наскоблил  кончиком ножа оленьего жира,  смешанного  с  солью, и бросил в кружку. Туда же мелко покрошил половинку луковицы.  Затем все это растер рукоятью ножа, пока не получилась однородная мазь.  Скатав из полученной мази два шарика величиной с грецкий орех,  он заложил их внутрь раны с обеих сторон.