На нем была одета потрепанная черкеска без погон, но с серебряными газырями, из под которой виднелся расстегнутый ворот офицерской гимнастерки. Талию перетягивал тонкий кавказский пояс с серебряным набором, на котором висел иранский кинжал, богато изукрашенный золотом, серебром и драгоценными каменьями. На голове красовалась папаха из тонкорунного серого каракуля, дорогая, но изрядно поношенная и пропыленная в дороге. Через плечо был перекинут карабин, а на боку висела кобура Нагана.

            Несмотря на долгий путь, проделанный человеком по пустыне, и палящее солнце, человек не выглядел забитым пустыней, скорей, он походил на  взведенный курок, готовый мгновенно отреагировать на любую опасность. Видно было, что он не новичок в пустыне, и она не пугает его, как путника, впервые столкнувшегося с этими гиблыми, проклятыми человеком, местами.

            Варан далеко выплюнул свой длинный, раздвоенный на конце язык, досадуя, что столкнулся с противником более сильным и жестоким, который не мог стать его добычей, и, взбив в ярости тучу песка могучим хвостом, способным свалить верблюда, медленно уплыл в пустынную даль...

            А человек, продолжая распевать свою тягучую песню, постепенно удалялся в такыры, пока не исчез за далеким горизонтом...

 Глава 1.

            Его дорога была долгой. Чтобы попасть в родные места, ему пришлось пересечь не одну страну и отшагать не одну тысячу верст.

            У него было два коня, и он пересаживался с одного, на другого, не давая им уставать, купал во всех попадающихся на пути реках, и менял на базарах отрезы атласа и парчи на овес. Он любил своих коней и надеялся привести их домой в хорошем состоянии. Но изрядный отрезок пути лежал через Монголию, и здесь - в пустыне Гоби, вся поверхность которой была покрыта глубокими рваными трещинами, его любимчик Гнедко, который шел под вьюками, оступился и попал ногой в трещину, предательски присыпанную зыбучим песком. С противным хрустом сломалась кость, и конь тяжело завалился набок.