— Я позвал вас, чтобы передать привет от ваших родителей… Из Киева.

У Василия дрогнула лохматая бровь. Префект стукнул пухлым кулаком по столу:

— Я поймал вас, лицемеры! Вы подло обманули меня. Поступая в нашу академию, вы сказали, будто родом из польского города Барска и верные сыны нашей католической церкви. Но это не так: вы пришли сюда из Киева, вы русские… Гнусный ваш обман удалось раскрыть лишь потому, что в мои руки через верных людей попало вот это письмо, привезенное вам из Киева какими-то купцами.

— Простите нас, святой отец, — перебивает его Густин. — Но мы сделали так без злого умысла.

— Мы хотим учиться, — вставляет Василий. — А ведь в академию принимают только католиков.

— По регулам нашей академии вы подлежите изгнанию. Забирайте свои вещи и уходите.

Переглянувшись, Василий и Густин двинулись к двери. На пороге Василий повернулся и попросил:

— Отдайте нам письмо, господин префект. Мы еще не получали за полгода ни одной весточки из дому.

— Забирайте, — префект швырнул измятый клочок бумаги к ногам Василия. Тот поднял его, начал читать.

— Это письмо подложное, — сказал он. — Его написал кто-то из учеников, наших недругов. Как оно к вам попало?

— Его принесла к воротам академии какая-то старуха. Она всех расспрашивала, как найти братьев Барских. Услышав, что письмо из Киева, верные ученики передали его мне.

— Вероятно, те же верные ваши ученики и подослали эту старуху, — насмешливо сказал Василий. — Поистине из этих учеников выйдут хорошие отцы-иезуиты. А чтобы вы убедились, что письмо подметное, я вам открою еще одно. Писано оно братьям Барским, а мы вовсе не братья. Его зовут Густин Линицкий, моя же фамилия Григорович…

— Убирайтесь вон! — багровея, крикнул префект.

Через полчаса оба с тощими узелками в руках вышли на темную заснеженную улицу, вслед им прощально заскрипели тяжелые чугунные ворота…