У купален мы нашли Антти и Джованну. Оба они крепко спали. Солнце уже садилось, и потому мы поспешили в порт и дали знать капитану, чтобы он прислал за нами шлюпку.
В сумерках военная галера вернулась, так и не настигнув ни одного пиратского судна, но нам пришлось ждать еще два дня и две ночи, прежде чем задул наконец попутный юго-западный ветер и кораблям подали с галеры сигнал быстро выходить из порта и поднимать паруса. Эти двое суток я провел в спасительных размышлениях.
Я устыдился себялюбия и излишней самоуверенности, которыми было проникнуто раньше мое поведение на корабле, и начал дружески беседовать со своими убогими спутниками, одаряя их хлебом и разными снадобьями, купленными на нашем суденышке, и пытаясь, насколько возможно, поддержать этих людей в их горестях и печалях. Даже по ночам я не мог сомкнуть глаз и все размышлял о своей жизни и Джулии, ибо с тех пор, как я увидел ее очи, пламя в душе моей угасло, и ища забвения, я старался больше думать о ближних, чем о себе самом.
2
Но раскаяние мое запоздало. На следующий день после того, как мы покинули остров Цериго, ветер резко усилился, по морю побежали огромные волны, и под вечер небо затянули тяжелые грозовые тучи. Наше суденышко трещало по всем швам и давало куда большую течь, чем обычно, так что все паломники, способные держаться на ногах, должны были по очереди откачивать воду помпами. К жуткому скрипу взлетающего на волнах корабля и оглушительному хлопанию парусов примешивались жалобные стоны людей, страдающих от морской болезни. Не буду скрывать, что и сам я, оцепенев от ужаса, дрожал всем телом, каждую минуту ожидая, что посудина наша пойдет ко дну. Но корабль, хоть изрядно подгнивший и источенный червями, был правильно построен и крепко сшит венецианскими мастерами, и когда наконец забрезжил рассвет, оказалось, что ураган не сорвал парусов, не сломал мачт и вообще не причинил судну никакого вреда. Но капитан счел нашу радость преждевременной и, грозно прикрикнув на нас, немедленно посадил всех за весла, поскольку мы оторвались от каравана и находились совершенно одни в бескрайнем море. Нигде не было видно ни корабля, ни островка, и капитан пытался с помощью гребцов сменить курс, чтобы подойти поближе к берегу и догнать последние суда каравана.