Нефру-ра умолк, взял с блюда еще один финик, но есть не стал — просто молча вертел в пальцах и разглядывал, словно искал на нем какие-то письмена, которые дадут ему ответ на сказанные слова. Тети подождал некоторое время, а затем спросил:

— Что же никто не расскажет царю о том, что творят его слуги?

Нефру-ра опять горько усмехнулся.

— Думаешь, он не знает?

— Неужели знает, и ничего не делает?

— А что он может сделать?

— Не знаю, — задумался Тети. — К примеру, приставить к каждому управителю своего надсмотрщика, чтоб тот докладывал ему обо всех нарушениях…

— А потом к каждому надсмотрщику — другого надсмотрщика, присматривать за первым, чтоб тот не начал красть? А ко второму — третьего, чтобы и этот не проворовался?

Тети открыл было рот, но сразу закрыл. Нефру-ра продолжил:

— И знаешь, друг мой Тети, все это было бы еще пустяками. Ну, украли камень — привезем другой, ничего. Но кто станет укладывать камни в стены, кто станет возводить Дом Вечности? Ведь для этого нужны архитекторы, а я уже говорил тебе, чего стоят нынешние горе-архитекторы. Вот Шепсес стар; скоро придется заменить его кем-то, но кем? Я учился у Джедефра одиннадцать лет, чтобы иметь честь назваться архитектором. А нынче жрецы и знать приходят с богатыми подарками к царю или к визирю и просят: «Сделай моего сына архитектором!» или «Сделай моего сына управляющим казной!» Но ведь невежду как ни назови — он останется невеждой.

Ногтями Нефру-ра разодрал финик на кусочки, и теперь вертел в пальцах косточку.

— Неладно что-то в царстве Кеми

— Но разве царь не заботится о нас? Ему ведь лучше знать, что лучше для Кеми, а что хуже, — сказал Тети.

— И в чем же его забота? — сказал Нефру-ра. — Думаешь, не видит он, что все вокруг заливает вода, и крокодилы уже предвкушают свой скорый обед? И вот, вместо того, чтобы пристать к берегу и починить ладью, он лишь приказывает нам грести усерднее, а сам веселит свое сердце вином и танцами.