Столь же святыми и замечательными подарками были ларец слоновой кости с кусочком древа Креста, на котором распяли Сына Божия. Эта реликвия была приобретена патриархом на константинопольском базаре. Древо святого Креста тонуло в воде, на огне раскалялось, а потом принимало свой прежний вид. В Константинополе же приобрел патриарх, а теперь дарил Алексею Михайловичу камень с Голгофы, на котором сохранились капли крови Иисуса Христа. От времени и по великой святости камень стал серебряным, а капли крови на нем — золотыми.

Царице патриарх подарил кусок покрывала с головы Анастасии-мученицы, Алексею Алексеевичу, которому в тот день исполнялся год, — перст Алексея, человека Божия, и его волосы в серебряном сосуде.

Одно блюдо следовало за другим.

Скрипели перья писцов, потели в теплых своих шубах князья и бояре.

Государь спросил о фисташках, манне, ладане. Фисташки понюхал, вздохнул:

— Какая это благословенная страна Антиохия, что растут в ней подобные плоды!

Патриарх пытался объяснить, но говорил очень медленно, и царь, заждавшись очередного слова, спросил драгомана Георгия:

— Почему патриарх не говорит быстро?

— Патриарх недавно стал обучаться греческому языку, арабского же никто из твоих государевых драгоманов не знает.

Алексей Михайлович слегка нахмурился. Патриарх уловил это и что-то торопливо сказал драгоману. Георгий перевел:

— Патриарх знает турецкий язык. Если, государь, тебе угодно, его блаженство будет говорить быстро на турецком языке.

— Нет! Нет! — воскликнул Алексей Михайлович. — Боже сохрани, чтоб такой святой муж осквернил свои уста и свой язык этой нечистой речью.

Провожать Макария до выхода государь послал всех своих бояр. Он разрешил также сразу, а не через три дня, как заведено было, посетить патриарха Никона.

Глава вторая