– И какие там люди вокруг сидели, в ко­ридоре! Какие люди! Сброд какой-то! И как там воняло от этих людей! Какие-то стари­ки, и какой-то испорченный молодой чело­век, и две вульгарные толстые крашеные блондинки. Отвратительные бабы!

– Очевидно, матери, которые ищут своих дочерей, – сказал Курт, и в голосе его зву­чала ирония.

Мама взъярилась.

– Прибереги социальные выпады для своей газеты! Там это скорее пройдет! Там не слышно вони!

– Ну а что еще там было? – спросил Курт.– Кроме того, что обстановка против­ная, вопросы унизительные и от посетителей воняет. Что еще там было?

– Ничего! – мама снова всхлипнула. – Я подписала заявление о розыске, и они сказали, что ее найдут. Правда, если она уже за границей, это гораздо труднее и мо­жет длиться долго. Очень долго!

Все время, пока мама говорила с Куртом, Татьяна тянула ее за юбку и ревела, а Оливер все еще стоял у помойного ведра и растерян­но глядел на маму.

– Эрика! Позаботься, пожалуйста, о де­тях, свари им какао, – сказала мама.

Я ответила, что уже сварила какао и бутерброды намазала. И попробовала оторвать Татьяну от маминой юбки. Я ей даже пообе­щала строить с ней вместе дом из кубиков. Но Татьяна не отходила от мамы.

– С мамой хочу! С мамой! – ревела она. Мама взяла ее на колени.

– Расскажи мне сказку! – потребовала Татьяна.

– Детонька, я... – простонала мама, но тут же начала рассказывать. Татьяна всегда добивается всего, чего хочет.

Мама явно не могла сосредоточиться. Она начала с «Красной Шапочки» и вдруг оказа­лась в сказке про «Волка и семерых коз­лят». Но Татьяна таких вещей не замечает. Она умолкла, прислонилась к маме и нача­ла сосать палец.

Курт быстро выпил кофе и попрощался. Ему надо спешить. Он должен быть уже в редакции.

Я пошла с Оливером в детскую. Я играла с ним в «Братец, не сердись» и поддавалась ему. Он все время выигрывал.