Сердце у меня заколотилось.

Я ускоряю шаг и догоняю ее. Сердце мое теперь стучит как отбойный молоток, пото­му что это и вправду Амрай.

– Что случилось? – спрашиваю я. – А где же Ильза? Ты что, одна вернулась?

Я еще много чего спрашиваю, но Амрай меня не понимает. Она смотрит на меня с изумлением.

– С каких это пор ты так смешно заика­ешься? – говорит она, наклоняясь ко мне, чтобы лучше слышать. Она ростом выше, чем метр восемьдесят.

У Амрай красная сумка через плечо.

Из нее торчат линейка и треугольник.

– Где Ильза? Да скажи ты мне, – говорю я громко, как только могу.

Но по-настоящему громко я говорить не могу, в горле у меня ком.

Амрай смотрит на меня, словно я спятила.

– Как ты тут очутилась? – спрашиваю я и чувствую, что ком в горле становится все больше.

– Да просто я иду на дополнительный урок! – говорит Амрай удивленно. И еще просит передать привет Ильзе – она ей на днях обязательно позвонит. Но вообще-то у нее так мало времени. Она теперь ходит в школу танцев, да еще по латыни и мате­матике хромает, а репетирует ее один тип – обалдеешь, до чего интересный. Он сту­дент. Правда, к сожалению, для нее он по­терян. У него скоро будет ребенок, ну, не у него, а там у одной... от него. Пото­му что она в тот день забыла принять таб­летку.

Тут мне стало плохо.

Амрай говорит: «Ну, привет» и летит к остановке, потому что трамвай уже на пере­крестке и как раз поворачивает.

Я гляжу ей вслед, и мне становится еще хуже.

Я не хотела идти сразу домой, хотя наш дом тут же, за углом. Я пошла в Универсаль­ный, подхватила тележку и поехала вдоль прилавков и полок. Я ехала медленно-мед­ленно. Взяла пакет жевательной резинки, положила в тележку. Я возила тележку и все думала. Она меня обманула. Амрай здесь. Амрай вовсе и не убегала из дому. Она меня обманула. Амрай ходит в школу и на до­полнительные уроки.