Начинал Сакки в итальянском легионе простым солдатом, а дослужился до капитана. У легионеров – а трусов среди них не водилось – он слыл отчаянным смельчаком. После кровопролитного боя под Черро в живых осталось меньше половины волонтеров. И тогда, перед сильно поредевшим строем, Гарибальди вручил Сакки, храбрейшему из храбрых, знамя итальянского легиона – черное полотнище с извергающим дым и пламя Везувием.

– Храни его, Гаэтано, как зеницу ока, – сказал он. – Пока не освободим Италию от чужеземцев и тиранов и не водрузим наш Триколоре [Т р и к о л о р е – трехцветное итальянское национальное знамя. Цвет знамени – красный, белый и зеленый] над Квириналом, оно останется знаменем нашей надежды. С ним мы вступим в Рим!

И Сакки свято верил – раз Гарибальди сказал, так оно и будет.

Впрочем, сейчас он думал не о боях и подвигах, а о том, удастся ли до наступления темноты добраться до ночлега. Да еще найдется ли там постель, а на ужин – кусок жареной говядины или, на худой конец, хлеб с луком. Вопрос Гарибальди застал его врасплох, и он растерянно захлопал ресницами. Векки засмеялся.

– Мы говорили о талисманах.

– При чем тут талисман? – снова не понял Сакки.

– Однако же вы недогадливы, Сакки! Не потому ли Гарибальди не сделал вас своим адъютантом? – шутливо заметил Векки.

Он и не подозревал, что попал в самое больное место. Все в легионе были уверены: в Италии Гарибальди назначит своим адъютантом Гаэтано Сакки. А Гарибальди после долгих раздумий выбрал не его, легионера, ветерана американской войны, а Нино Биксио. Очень уж Гаэтано был вспыльчив и в гневе порой не помнил себя. Да и сам Гарибальди особой выдержкой не отличался.