«А дружину не трону из вотчины. Не трону!»
Но сомнение все же возникло, как его действия воспримет царь, если вдруг узнает, что только с малой дружиной пошел он, Воротынский, на Оку, осерчать может. И попадешь в опалу. Да и не по чести это.
На литургии стоял, принимал благословение патриарха, домой возвращался, а все никак не унималось в его душе противоборство чести и бесчестия, хотя и убеждал себя, что, оставляя в вотчине своей дружину, обережет тем самым цареву украину от разорения, перекроет обходной путь крымским разбойниками.
«Нет! Не возьму!» — какой, казалось бы, раз твердо решал, но успокоения не наступало.
Победил в конце концов принцип: своя рубашка ближе к телу. Послал князь в свой удельный град Никифора Двужила с единственным повелением:
— Вотчину сбереги, но особенно — княгиню с наследником, Бог даст, благополучно она разрешится. Всю большую дружину тебе оставляю. Воеводь.
Весьма удивился Никифор такой воле княжеской, но перечить не посмел. Ответил покорно:
— Понятно. Все исполню.
— Сегодня же скачи. Не ровён час, отколет Мухаммед-Гирей пару тысяч по Сенному шляху на Белев. Оку обогнут крымцы, как прежде бывало, и — на моей вотчине. Через Угру потом и — куда душа пожелает: на Тулу, на Серпухов, на Москву… Я на месте Гирея так бы и поступил, чтоб о Казани никакого сомнения не возникало, послал бы на Козельск, Одоев какую-то часть своих сил. Так что поспешить тебе следует. Ни дня не медля стольный мой град к осаде готовь. На Волчьем острове для княгини все, как говорено, устрой.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Никифор Двужил поскакал в Воротынск не мешкая, взяв с собой только коновода с парой заводных63 коней.