— А татарина не зря берешь?

— Попроворней управимся.

— Дроб лить без тебя смогут?

— Еще как. Ловкие подсобники. Приспособились бы­стро.

—  Что ж, с богом тогда. Поспеши только. Стрел для самопалов еще бы наковать.

—  Да я их наковал тьму-тьмущую. Но если велишь, что ж еще не наработать в запас. Стрела — не ядро. Сколь велишь, столько и сработаю.

Ни воевода, ни кузнец не ведали, что в то самое время, когда они вели вот эти самые разговоры, Ахматка прила­живал в рукав нагольного полушубка кистень. Выбрал не очень большой, но с длинным ремешком.

Безоблачное небо еще подмигивало звездам, а восток только-только собирался светлеть, вышли за городские ворота кузнец с молотобойцем и по прихваченному ноч­ным морозцем насту заскользили к лесу. Наст похрусты­вал, морозец утренний бодрил, Золоторук бежал весело, вовсе не оглядываясь. Меж деревьев господствовала тем­нота, смягченная лишь снежной белизной.

— Повременим чуток и — как условились.

Ахматка встал совсем близко. Слева и немного поза­ди. Напружинился весь, ожидая подходящего момента. Он еще вчера решился на злое дело, задумав свершить его сразу же, как укроют их ели и сосны, и теперь с не­терпением ждал, когда кузнец отвернется. И момент этот настал.

Просвистел кистень и хрястнул по затылку — Золото­рук, даже не ойкнув, ткнулся лицом в наст, отчего тот жа­лостно хрустнул. Ахматка уже несся, не оглядываясь, между деревьями, в обход стольного града княжеского, ли­куя душой и подгоняемый каким-то безотчетным страхом, невольно возникшим от лесной глухоманной тишины. Его не волновало, смертельным ли стал удар кистенем, или очухается кузнец, но если такое случится, то не вдруг и, значит, у него есть время убежать подальше, затем, выйдя на дорогу, сбить следы, а уж потом вновь углубиться в лес­ную чащу, чтобы не оказаться в руках погони, какую на­верняка, как он предполагал, за ним пошлют.