Все заняли свои места, выстроившись вдоль шкафута и переходных мостиков, лицом к середине корабля, и застыв навытяжку, ждали в мертвой тишине, когда начнется жестокий спектакль. Им предстояло быть свидетелями человеческого жертвоприношения, словно среди диких племен, каких-нибудь ацтеков или ашанти, и никто не мог поручиться, что именно он не станет следующей жертвой кровожадной страсти капитана Кортни, которую не способны были удовлетворить даже пятнадцать порок, намеченных на этот день. Весь корабль замер, застыл в неестественном напряжении.

Капитан Кортни был наготове, держа в руке Свод законов военного времени – документ, наделявший его властью, которую он собирался вот-вот применить. Когда выведут провинившихся, головы обнажатся, застучат барабаны, и капитан зачитает вслух те статьи Свода, которые относятся к случаю каждого из тех пятнадцати, кому суждено пострадать. Кортни был занят тем, что подбирал нужные куски, лихорадочно перелистывая страницы. Мастер-оружейник что-то тянул с выводом приговоренных; ему стоит поторопиться, если он не желает поменяться с ними местами.

На форкастле появилась небольшая группа людей, выбравшихся из носового люка. Они сосредоточенно и безмолвно принялись что-то делать, будто исполняли некое ответственное поручение. Хорнблауэр глядел на них с недоумением: чем, черт побери, можно заниматься в такой момент? Кортни был слишком погружен в Свод, чтобы заметить происходящее, и никто не желал брать на себя смелость отвлечь его. Тут на главную палубу выскочил человек. Весь взъерошенный, растрепанный, он дико озирался вокруг. Это был один из корабельных капралов – помощник мастера-оружейника – посланный за осужденными вниз. Капрал пригладил ладонью волосы, и тут взгляд его упал на группу на баке. Он дико закричал. Все, застыв до того по стойке «смирно», оживились. Кортни оторвал от книги свирепый взгляд.

– Сэр! – вопил капрал, отчаянно жестикулируя. – Сэр!