- Благополучно? - спросила Маня.

- Вполне.

- Давно приехали?

- Сегодня.

- Долго пробудете?

- Несколько дней, вероятно...

Молодой человек усмехнулся.

- Жизнь коротка...

- Да, коротка! - вздохнула Маня.

- Жалко, что вы киснете здесь.

- Кисну?..

- Как у вас с матерью?

- Мать уже прошлое. Какую-то сказку, я помню, читала про страшного волшебника, который жил на дне моря, которому на завтрак было мало кита, а в конце концов от старости он стал таким маленьким, что самая маленькая рыбка его проглотила и не заметила даже.

- Так и во всем нашем деле будет.

- Будет-то будет, доживем ли только мы с вами до чего-нибудь хорошенького?

- Доживем. Особенно наш период будет чреватый. Собственно, организованной работе в деревне конец: урядники, смертные приговоры за агитацию ставят партию в безвыходное положение и волей-неволей поворачивают на путь политической борьбы, пропаганды путем нелегальной печати, политического убийства. Сочувствие со стороны общества, во всяком случае, большое. Главный симптом - деньги, прилив небывалый.

- В университет назад не думаете?

- Пока работа есть - нет. Вы знаете, что завтра у нас собрание?

- Знаю и буду. Опять шпиона выследили?

Маня сделала брезгливую гримасу.

- Не люблю этих дел. Доказательств всегда так мало, а уж одно подозрение навсегда вычеркивает человека из списка порядочных. Вот Ахматова: у меня положительно впечатление, что она невинна... И если она действительно невинна, тогда что? Что будет она переживать всю остальную свою жизнь? А мы с таким легким сердцем готовы кого угодно заподозрить, забросать грязью. Брр... - Маня вздрогнула.

Дверь на террасу отворилась, и Аглаида Васильевна угрюмо спросила:

- Кто тут?

Маня ответила:

- Я.

- Ты одна?

- Нет.

После некоторого молчания Аглаида Васильевна очень недовольным голосом спросила: