Понукаемый грубыми окриками молодой человек отодвинул засов, и дверь тотчас распахнулась. В комнату, тяжело дыша, ввалился долговязый солдат в доспехах. Его грубое лицо было пепельного цвета то ли от измождения, то ли еще от чего другого. В следующее мгновение он закрыл за собой дверь и повернулся к Геллиарду, который привстал из-за стола, с изумлением глядя на вошедшего.

— Я ищу убежища, Крис. Спрячь меня куда-нибудь, — задыхаясь проговорил с ирландским акцентом беглец. — Господи, спрячь меня, или утром я буду болтаться на виселице!

— Старина Хоган! Клянусь небом! Что произошло? Уж не Кромвель ли напал на нас?

— Кромвель, говоришь? Это было бы полбеды. Я убил человека!

— Если он отбросил копыта и гостит у наших дедушек, то зачем бежать?

Ирландец сотворил над своей головой нетерпеливый крест.

— За мной гонится отряд из «Монтгомери Фут», они подняли на ноги весь Пенрит, и если поймают меня, то не будет времени даже исповедаться. Король поступит со мной точно так же, как с бедным Райкрафтом два дня назад в Кендале.

Он вскочил, услышав топот ног и крики, доносящиеся с улицы:

— Боже милосердный! Найдется у вас какая-нибудь нора, где бы я мог отлежаться?

— Вверх по лестнице и в мою комнату, живо! — коротко приказал Криспин. — Я с ними потолкую. Давай!

Как только Хоган выскочил из комнаты, Криспин повернулся к своему молодому спутнику, который молча взирал на происходящее. Из кармана камзола он извлек засаленную колоду карт.

— За стол! — бросил он короткую фразу. Но мальчик, догадавшись о его намерениях, отшатнулся от карт, как от чего-то нечистого.

— Ни за что, — начал он. — Я не…

— За стол! — прорычал Криспин. — Сейчас не время для церковных проповедей. За стол или, клянусь непорочным зачатием, это будет первая и последняя игра в твоей жизни, слизняк!

Он произнес эти слова тоном, не терпящим возражений. Напуганный юноша придвинул стул, в душе оправдывая свою трусость тем, что он пошел на это только ради спасения человеческой жизни.