— Я думаю, чего оно такое дешевое… — Он повернулся к хозяину и крикнул: — Эй, Садал! Образина одноглазая, ты что, мочишься в бочку, что ли?

Моряки, заполнявшие погреб, грохнули. Посыпались шуточки насчет качества Садалова вина. Садал из своего угла немедленно откликнулся:

— А что делать, золотце? Виноград — он ведь денег стоит. А с нашей нищетой — какие там деньги! Быть бы сытым. Так мы уж так, по-простому. Не взыщи!

— Тьфу ты, — отвернулся Архилох.

— Ладно, — сказал Бастак. — Мне пора.

Он поднялся со своего места и сутулясь пошел к выходу. Савмак проследил, как его плащ слился с темнотой дверного провала.

— Везет тебе… — сказал Архилох. — Впервые такого везучего встречаю. Очень мне это не нравится.

— Да? — Савмак сгреб выигрыш и поднял глаза на моряка. — А почему?

— А потому.

Архилох налил себе вина. Подумал, налил и Савмаку.

— Ты тоже пей.

— Не хочу, спасибо. Так почему?

Архилох пил жадно, не замечая, что вино течет по груди. Допив, поставил чашу на стол. Некоторое время молча смотрел на Савмака, подперев голову рукой.

— Как приходим мы в Пантикапей, — задумчиво сказал он, — так я все думаю: нет тебя уже. Думаю — спрошу у кого-нибудь: «Где Савмак?» А мне в ответ: «Какой такой Савмак? А-а, везучий такой… Счастливчик…» — Архилох недобро усмехнулся. — Спрошу… Ну, хоть у одноглазого. — Он кивнул в сторону хозяина — «У, золотце, скажет, так то когда еще было. Народ-то у нас — ух, злой! Ну вот, не понравился он, дружок твой, одному. Ну и…»

— Вот как?

— Смеешься? — Худое лицо Архилоха стало совсем красным. — А… ты не смейся. Обязательно найдется кто-нибудь и всадит тебе… такой вот нож, — он кивнул, — в глотку. Я и сам порой не прочь.

Савмак со спокойным интересом смотрел на него.

— Да-да… И не скалься… Это я не из-за… Не из-за проигрыша. Не люблю я тебя. Не знаю, почему. А может, знаю. А…