— Пойду! — сказала Маммария, резко обернувшись. — Конечно, пойду! Потому что ты несносный человек…

— И потому, что тебе жаль стало твоего добра, — усмехнулся Эпикур. — Жаль? А ведь ты все равно умрешь, — сказал он, не дождавшись ответа Маммарии, — если не теперь, то потом, и добро твое все равно растащат, если не воры, то твои родственники.

— Но это будет не при моей жизни, — ответила Маммария. — А после смерти пусть все пропадет. Надо принести жертвы богам, чтобы они отвели от нас чуму.

— Вот и займись этим, — сказал Эпикур. — Но не здесь, а дома. Здесь для богов ничего не припасено. Прощай, Маммария.

— Прощай, Эпикур. — Маммария вздохнула. — А если больше не увидимся? — спросила она. — Ведь никогда не увидимся… Нет, я лучше останусь. А ты пошли слугу сказать, что я здесь. Я и сама сходила бы и вернулась, но у меня не хватит смелости снова оказаться рядом с домом Мелисса. Если скифы вынесли мертвецов, то мне придется пересечь их путь…

— Мы все время пересекаем пути мертвых, пока не найдем свой смертный путь…

Глава третья

В доме, который стоял у ручья, жил Эпикур с братом Аристобулом. Верхнюю часть дома и гинекей

С недавних пор там же поселился приехавший из Лампсака Полиэ́н. Полиэн ждет возвращения сына, которого он год назад отправил вместе с купцами в Египет. По его расчетам, Лавр — так зовут его сына — должен прибыть в Пирей через три-четыре дня. Заботясь о том, чтобы Полиэну и его сыну было удобно здесь, Эпикур предложил Никанору, занимавшему ранее комнату, соседнюю с той, в которой теперь поселился Полиэн, отдать эту комнату Полиэну, а самому перебраться в старый дом. Благо теперь лето, и спать можно в саду, под орехом, или на плоской крыше, под звездами, как любят спать афиняне.

Первым, кого встретил Эпикур, направляясь к своему дому, был огородник Ликон, раб, которого привезли с собой из Колофона братья.