– Прекрасно! В таком случае закладывай коляску.

Он обратился к капитану:

– Не угодно ли по дороге заглянуть в комнаты?

– Ничего не имею против, хотя, повторяю, мы, пираты, неприхотливы.

Петрус пошел вперед, указывая дорогу гостю; он распахнул дверь в комнаты первого этажа, похожие скорее на гнездышко щеголихи, чем на квартиру студента или поэта.

Капитан замер в восхищении перед неисчислимыми безделушками, которыми были уставлены этажерки.

– Да это апартаменты принца крови! – воскликнул он.

– Что такое королевские апартаменты для такого набоба, как вы! – парировал Петрус.

Несколько минут спустя лакей доложил, что коляска готова.

Крестный и крестник спустились под руку.

У каморки привратника капитан остановился.

– Поди-ка сюда, парень! – приказал он.

– Чем могу служить, сударь? – спросил тот.

– Доставь мне удовольствие: сорви все объявления о воскресной распродаже и передай посетителям, которые придут завтра…

– Что я должен им сказать?

– Что мой крестник оставляет мебель себе.

Он прыгнул в коляску, просевшую под ним, и приказал:

– В «Прованские братья»!

Петрус сел вслед за капитаном, и экипаж покатил со двора.

– Клянусь «Калипсо», которую мы с твоим отцом продырявили, словно решето, у тебя отличная лошадь, Петрус! Жаль было бы ее продать!

III.

Глава, в которой капитан Берто Верхолаз приобретает огромное значение

Крестный и крестник заняли один из кабинетов «Прованских братьев», и по просьбе капитана Монтобанна, или Верхолаза, уверявшего, что он сам ничего в этом не понимает, ужин заказывал Петрус.

– Все, что есть лучшего в заведении, слышишь, мальчик мой! – сказал капитан крестнику. – Ты, должно быть, привык к изысканным ужинам, бездельник? Самые дорогие блюда, самые знаменитые вина! Я слышал, здесь когда-то подавали сиракузское вино.

Узнай, Петрус, существует ли еще это вино? Мне надоела мадера: