— Вах-хов! — не сдержал восхищения Али-Заман, увидев на пороге богатыря. — Воистину, он, как слон. Давай шагай за мной, сейчас проверим силу твоей спины.
Али-Заман повел его к трюму, велел спуститься вниз и вынести три мешка риса. Сергей покладисто кивнул и вскоре выволок на палубу один на другим три мешка.
— Теперь отнеси их своему хозяину, — велел Али-Заман.
На Сергея навалили все три мешка, н он зашагал в пристани в селение.
— Машалла, (Машалла — такова водя Аллаха) — удовлетворенно сказал капитан. — Он заменит мне сразу несколько батраков.
Вернувшись, Сергей вместе с другими амбалами занялся выгрузкой из трюма товаров. Работа шла всю ночь. Вислопузый боцман в феске, подбадривая, покрикивал на грузчиков. Уже на рассвете амбалы внесли на корабль два мешка с медными деньгами. Груз был неимоверно тяжел, и опять Сергей показал свою силу. Капитан поощрительно похлопал его по плечу и повел в кубрик:
— Вот здесь твое место, Сергей. Слушайся меня во всем, теперь я — твой хозяин.
— Да мне только до астрабадских казаков добраться! — наивно отозвался Лихарев. — А там я обременять вас не стану, поселюсь у них.
Али-Заман лишь хитро улыбнулся и ничего не сказал.
Судно загрузилось товарами и после трехдневной стоянки отошло к берегам Персии, Вот когда Сepгей Лихарев по-настоящему облегченно вздохнул, Страх свалился, словно тяжелая намокшая шинель с плеч, Вместе с остро осязаемым чувством потерн родины появилось чувство безграничной вольности: «Теперь я вольный казак! Как хочу, так и живу... Если и не выдюжу—сдохну, ну сдохну-то на воле, а не на виселице!» Корабль медленно плыл под парусами, не отходя далеко от берега. Справа по борту все время была видна земля: то лесистые горы, то голая равнина со столбиками крутящихся смерчей, то вновь появлялись горы. Али-Заман, поднимаясь на мостик или выходя из каюты на палубу, все время помнил о новом пассажире и, встречаясь с ним, дружелюбно кивал. После бурной ночи, когда шхуну изрядно пошвыряло пятибалльным штормом, но, слава Аллаху, все обошлось хорошо, — парусов не повредило, — капитан был особенно добр. В полдень, когда прошли мимо Энзели, не заходя в порт, Али-Заман распорядился расстелить скатерть на палубе и пригласил к трапезе всю команду.