— Сергей-джан, — обратился он к Лихареву, — вот эти матросы теперь будут тебе родными братьями. Куда они — туда и ты.

— Послушайте, господин капитан, — впервые насторожился Сергей. — Мы же договорились — вы высадите меня в Астрабадском заливе, а там я — сам по себе. А то, я вижу, вы потихоньку-полегоньку приучаете меня к своей команде.

Улыбка Али-Замана сменилась досадой:

— Оказывается, ты, Сергей-джан, не совсем благодарный человек. Разве ты не видел, что я отдал за тебя талышскому торгашу целый харвар (Харвар — мера веса, равная 296,6 кг, т. е. немного больше 18 пудов) риса? Ты сам отнес ему домой три мешка. Я тебя купил у него, мой дорогой. Теперь ты мой раб.

— Что ты сказал?! — Сергей вскочил на ноги. — Я твой раб?! Да ты что, рехнулся что ли, кость бы тебе в горло. Я от этого из России бежал, а ты вновь меня хочешь в рабское ярмо запрячь!

Али-Заман вздрогнул, заволновался, как бы солдат не наделал беды. Сказал примирительно:

— Сядь, Сергей-джан... давай поговорим спокойно... Не бойся меня, дорогой. Поешь, попей, потом подумаем вместе.

Сергей, с недоверием глядя на капитана, вновь сел на кошму. Али-Заман тут же незаметно моргнул матросам и они, словно волки, набросились на солдата. Чело век пять навалились на спину, заломили руки и связали. Видя, что пленник не успокоился, — орал и матерился, — капитан приказал заткнуть ему рот. Боцман достал из-за пазухи грязный платок, которым до этого вытирал пот с лица, и засунул в рот Лихареву, Капитан ухмыльнулся:

— Теперь привяжите его к мачте, пусть погреется на солнце. До самого Астрабада не давать ни воды, ни еды.