Лес становился все реже и реже. Пошел кустарник с проплешинами. И вот вершина. Остановившись, Сергей увидел на востоке безбрежно расстилающееся море. Оно было светло-зеленым, и от него веяло приятной прохладой. Горы сбегали к морю отвесными обрывами, прямо к воде. Узкая желтая полоска между Каспием и горами тянулась в обе стороны. Огромная стая крупных птиц, словно отара белых баранов, паслась на отмели. Южнее виднелись строения и несколько шхун с опущенными парусами. Сергей сел на камень и вадумался: «Как ему быть? Пойдешь к жилью — сразу схватят, а тогда пропал...» Но другого выхода не было: по горам до Персии не дойти, околеешь в дороге...
II
Серый парус большой персидской шхуны грязным облаком подплыл к Кизылагачской пристани. Парус рухнул с мачты, обнажив рангоуты. Боцман, грузный перс в черной феске, выкинул на деревянный причал чалку, зацепив ее за кнехт. Судно «Фетх-Али» встречали русский офицер-таможенник и талышские купцы. Почтительные поклоны и рукопожатий сменились деловыми вопросами. Персы привезли рис в мешках и свежие фрукты в плетеных корзинах. Капитан шхуны Али-За ман, беря под руку таможенника, зашептал вкрадчиво на ухо:
— Мой дорогой друг, имею поручение засвидетельствовать особую благосклонность самого Аббаса-Мирзы за тот товар, который вы послали ему весной. Принц осыплет вас и командира эскадры капитана Басаргина золотом и бриллиантами, если вы удвоите продажу русской меди.
— Сукин ты сын, Али-Заман, да в своем ли уме! — мгновенно вспыхнул русский офицер. — Вы же с Аббас-Мирзою все наши медные деньги выманили из России. На рынках совсем не стало медной монеты. Ишь, придумали — пушки из медных денег лить! Надо было крепче держаться за свои замбуреки, (3амбурек — Фальконет, небольшая бесколесная пушка) когда на войну с нами шли. А то растеряли всю артиллерию, а теперь крохами собираете.