В этом послании прямо говорилось об измене Святому обету, о том, что рыцари пошли на службу маммоне, обратившись спиной к Господу Богу. Венеция, финансировавшая поход и повернувшая армию от Иерусалима на богатую столицу Византии, именовалась „дочерью вавилонской блудницы и дьявола“. Граф живо бытописал бесчинства крестоносного воинства в Захваченном городе, осквернение многих христианских святынь, грабеж и пьянство, коим предавались как благородные дворяне, так и простые паломники.

Великий магистр ответил графу де Ту в увещевательном и миролюбивом тоне, напоминая о воле Божьей, о необходимости войны не только с сарацинами, но и со схизматиками, наконец о неизбежных последствиях войн и о прощении грехов, снизошедшем со Святого Престола и покрывшем все крестоносное воинство со дня выступления в поход.

Граф и его рыцари оказались несговорчивы и объявили о своем отложении от ордена Храма.

Среди эдиктов императора Бодуэна I, воссевшего на древний византийский престол в качестве владыки несколько театральной Латинской империи, сохранился письменный приказ об аресте мятежных тамплиеров.

Слуги новоиспеченного «вазилевса» проявили нерасторопность. Причина на то была: о благородстве и доблести графа де Ту и его соратников менестрели уже слагали песни. Оказав мятежникам неохотное сопротивление, императорская гвардия упустила их из столицы государства и не сумела настичь на дороге, что вела на юг, в сторону Галлиполи.

С того дня, как на дорогах Византии, так и в анналах Латинской империи следы тамплиеров графа де Ту теряются, а появляются… на пути, ведущем в Конью, столицу Румского султаната.

При изучении румских источников трудно отделаться от впечатления, что рыцари поступили под прямой патронаж самого султана. Эмиры румских провинций как бы преднамеренно отводят своих гулямов с дорог, по которым движутся грозно вооруженные латники с красными крестами на белых плащах. Более того, их снабжают провиантом, а проводниками, оберегающими чужеземцев от всяких превратностей пути, становятся суфии-джибавии.