В ожидании результатов, а с каждым днем их приходилось ждать все дольше, сестра Сесиль завела привычку бесцеремонно присаживаться на край его постели. В первое время эта фамильярность, да еще в такой момент, доводила больного до отчаяния, Теперь он уже смирился, возможно, даже радовался, лишь бы не оставаться одному.

Нахмурив брови, смежив веки, Оскар Тибо снова и снова спрашивал себя: "Неужели я так серьезно болен?" Он открыл глаза. Взгляд его с разбегу наткнулся на фарфоровый сосуд, который монахиня поставила на комод, чтобы он был под рукой, и казалось, он, нелепый, монументальный, ждет, ждет нагло. Больной отвернулся.

Воспользовавшись свободной минутой, сестра начала перебирать четки.

- Молитесь за меня, сестрица, - вдруг шепнул г-н Тибо настойчивым и торжественным тоном, отнюдь ему не свойственным.

Закончив читать "Деву Марию", сестра ответила:

- А как же! Я молюсь за вас, сударь, молюсь по нескольку раз в день.

Наступило молчание, но г-н Тибо вдруг нарушил его:

- Знаете, сестрица, я очень болен. Очень... очень болен... - Он запинался, к горлу подступали слезы.

Монахиня запротестовала, чуть принужденно улыбаясь:

- С чего это вы взяли!

- Просто от меня скрывают, - снова заговорил больной, - но я чувствую, мне не выкарабкаться! - И так как сиделка не прервала его, он добавил даже с каким-то вызовом: - Я знаю, что долго не протяну.

Он следил за ней краем глаза. Она покачала головой, продолжая молиться.

Господин Тибо вдруг испугался.

- Мне надо повидаться с аббатом Векаром, - проговорил он хрипло.