Они предпочли бы отсрочить войну до кончины Франца-Иосифа, а если возможно, то до тысяча девятьсот семнадцатого года, но что же делать, если случай представился раньше... - Он говорил быстро, задыхаясь, даже вид у него стал вдруг подавленный. Морщинка озабоченности пролегла между бровями. Казалось, с лица его спала маска. - Да, дорогой мой, по совести говоря, я начинаю отчаиваться... Сейчас перед вашими друзьями, мне, конечно, пришлось хорохориться. Но на самом-то деле все идет из рук вон плохо. Так плохо, что министр иностранных дел не стал сопровождать президента в Данию и уговорил его вернуться во Францию кратчайшим путем... В полдень вести были дурные. Германия, вместо того чтобы с готовностью согласиться на предложение сэра Эдуарда Грея, виляет, придирается ко всяким мелочам и, видимо, старается сделать все, чтобы провалить совещание по арбитражу. Но действительно ли она стремится обострить положение? Или же отвергает мысль о совещании четырех, ибо заранее знает, принимая во внимание натянутость австро-итальянских отношений, что на этом судилище Австрия будет неизбежно осуждена тремя голосами против одного?.. Это еще наиболее выгодное для нее предположение... и, пожалуй, наиболее вероятное. Но тем временем события развиваются... Повсюду принимаются меры военного характера...

- Военного?

- Ничего не поделаешь: все государства, естественно, думают о возможной мобилизации и на всякий случай готовятся к этому... В Бельгии уже сегодня состоялось под председательством де Броквиля

- Или же отменить прежние приказы, дать задний ход, остановить подготовку!

- Вот именно. Но тогда надо иметь полную уверенность в том, что в течение долгих месяцев мобилизация не понадобится...

- Почему?

- Потому что - и это тоже аксиома, бесспорная для специалистов, внезапная остановка разрушает все составные части этого сложного механизма и на долгое время выводит его из строя. Ну, а какое же правительство в настоящий момент может быть уверенным в том, что ему не придется в ближайшее же время снова объявить мобилизацию?