Не прошло и двух минут после этого, как на письме, поданном Огюстом, чернила совсем смылись, между тем как на письме Аженора они только пожелтели.

— Ну, — пробормотал виконт, — что же из этого следует?

— То, что должно пройти от трех до четырех часов, чтобы эта жидкость не выела чернил, а только изменила их цвет.

— Виконт! — продолжал Тимолеон с ужасающим хладнокровием, — если Рокамболь не воротится немедленно в острог, то вам самому не миновать его.

— Он будет в остроге! — решительно проговорил де Морлюкс.

— Все будет хорошо, если только полиция не прозевает его до завтрашнего дня.

— Я еду сейчас же к префекту.

— Нет, погодите, надо сначала узнать, где находится Рокамболь.

— Но как же это сделать?

— Очень просто — через Огюста. А пока мне надо выйти отсюда так, чтобы меня никто не видел, — решил Тимолеон и добавил:

— Вы поедете в клуб?

— Да.

— Ну, так я буду вашим лакеем и уверен, что меня никто не узнает, так как это мыслимо только для одного Рокамболя.

Виконт де Морлюкс поспешил одеться и через каких-нибудь четверть часа уже ехал в клуб.

Приехав туда, он нашел более удобным ссадить Тимолеона и сказать ему по-немецки:

— Я проведу почти всю ночь в клубе, если я буду нужен, то приходите ко мне туда.

— Хорошо, — ответил Тимолеон и уже хотел соскочить с запяток, как вдруг к подъезду клуба подъехала коляска.

Тимолеон невольно вздрогнул и крепко сжал руку виконта.

— Что такое? — спросил виконт.

— Смотрите!

— Что такое?

— Это он!

— Кто он?

— Рокамболь! — ответил Тимолеон и, спрыгнув с запяток, замешался в толпе, оставив виконта оглушенным его словами.

Виконт только раз мельком видел майора, но, несмотря на это, черты лица врезались ему в память.