Виконт не спорил больше, он не медлил и написал все то, что требовал от него Тимолеон.

— Я был так уверен, что вы напишете здесь, в карете, на моей спине это письмо, что захватил с собой и яд, — проговорил Тимолеон, вынимая из кармана шарик, вполне похожий на тот, который Мартон сделала из письма Антуанетты, когда передавала его.

— Тут все: и яд, и инструкция, — добавил он.

— Но как же я перешлю его?

— Завтра в восемь часов утра отправляйтесь в улицу Сен-Оппортюн, № 7 и спросите там Лоло.

— Хорошо.

— Вы отдадите ему это и скажете: это от Тимолеона к Мадлене Шивот.

— И этого будет вполне достаточно?

— Совершенно. Я никогда не беру деньги даром. Затем Тимолеон остановил фиакр и вышел из него.

— Прощайте, виконт, — сказал он, — или, лучше сказать, до свидания, если только так будет угодно Богу. Поезжайте домой и спите спокойно… если не боитесь Рокамболя.

И он поспешно удалился.

Тимолеон шел быстрыми шагами и через несколько минут достиг cafe de I`Europe.

— Она, вероятно, уже уложилась, — говорил он про себя, — она думает, что мы едем в Нормандию, а мы уедем в Америку

Поднявшись на четвертый этаж, он вдруг остановился. Сердце его забилось от внезапного сильного волнения. Он сделал несколько шагов и вошел в спальню.

— Анна! — позвал Тимолеон дочь. Но она не отвечала.

— Анна! Анна! — повторял он в ужасе.

Но вдруг полог раздвинулся, и в глубине его показался мужчина, стоявший возле спящей девушки. У него в руках были пистолеты.

— Молчать! — сказал он. — Если ты крикнешь, твоя дочь тотчас умрет.

Волосы стали дыбом на голове Тимолеона. Он отшатнулся. Дыхание его сперло, кровь застыла, голос замер в горле… Перед ним стоял Рокамболь.

— Не пугайся, мой друг, — начал Рокамболь, — будь спокоен, я не сделаю вреда твоей дочери, если ты будешь вести себя как следует.