Но не успел я поставить на спиртовку игрушечный кофейник, который дядюшка стащил лет пять или шесть тому назад у зазевавшейся девчонки, как в дверь нашей квартиры постучали.

– Кто там? – откликнулся я, невольно вздрогнув. – Входите, у нас не заперто.

Дверь отворилась, и на пороге возник почтальон Брифтрегер. В руках он держал какой-то белый листок и маленький блокнотик с авторучкой.

– Добрый вечер! – поздоровался он с нами. – Я не ошибся: здесь живет господин Кракофакс?

Мы с Пугаллино ответили на приветствие, а я добавил:

– Это мой дядюшка. Только сейчас его нет дома.

– Жаль, – протянул разочарованно почтальон, – а я принес ему телеграмму…

– Вы можете вручить ее мне, – подсказал я ему выход из затруднительного положения.

Но господин Брифтрегер почему-то заартачился:

– Я не имею права отдавать телеграмму с пометкой «ЛИЧНО В РУКИ» посторонним лицам. Тем более, несовершеннолетним!

– Но я не постороннее лицо, я его племянник!

– Все равно. Закон есть закон. Что ж, придется, видно, еще раз заглянуть к вам через часок.

И почтальон, бормоча что-то себе под нос, медленно стал поворачиваться к входной двери. Но не успел он коснуться ручки, как дверь распахнулась, и на пороге возник мой дядюшка Кракофакс.

– Тупсифокс, к нам сейчас никто не приходил? – спросил он, стоя меж широко расставленных ног господина Брифтрегера. – Я жду очень важную телеграмму, ее должен был принести с минуты на минуту здешний почтальон. Как плохо работает в Гнэльфбурге телеграф, даже срочное послание приходится ждать часами! – выпалил он, почти не переводя дыхание.