– Я давно вам ее принес, господин Кракофакс, – пророкотал миролюбиво Брифтрегер, наклоняясь слегка вперед, чтобы получше рассмотреть моего ворчливого дядюшку. – Я не виноват, что вы где-то задержались!

Старый ворчун недоуменно поднял вверх голову и на секунду смутился. Но быстро опомнился и, как ни в чем не бывало, произнес:

– А, так вы уже здесь? Ну что ж, давайте вашу телеграмму!

И он протянул почтальону руку, в которую тот и вложил очень бережно белый листок бумаги.

– Распишитесь, пожалуйста, вот здесь, – попросил Брифтрегер дядюшку, подставляя раскрытый на нужной странице блокнотик и подавая авторучку. – Спасибо, всего доброго!

Почтальон попятился и вышел на улицу. Дядюшка захлопнул за ним дверь и запоздало буркнул:

– Благодарю, на чай получите как-нибудь в другой раз.

Он развернул бланк, попробовал прочитать текст телеграммы в почти полной темноте, но затем, оставив эту безумную попытку, подошел к лампе и, надев очки, быстро пробежал глазами по скупым строчкам.

– Какой ужас, – равнодушным голосом произнес Кракофакс, отрываясь от телеграфного бланка. – Нашего барбоса Скорпина отправила в Зондерлинг. Какой ужас.

– Что?! – ахнули мы с Пугаллино дружно. – Кнедлика отправили в Зондерлинг?!

– Ну да, – подтвердил дядюшка и ударил свободной рукой по телеграмме, – Скорпина так и пишет здесь: «Пока не найдете Гэга и не вымолите у него прощения для меня и моей семьи зпт Барбосика вам не видать как своих ушей восклицательный знак».

– Он не Барбосик, он Кнедлик! – обиженно проговорил я и взял у дядюшки зловещее послание коварной колдуньи.

– Значит, старушка перепутала имена, – улыбнулся Кракофакс, – в старости такое случается!

– Это твоих рук дело, – пробурчал я сердито, – это ты называл Кнедлика Барбосом!

– Но я не умею забрасывать псов из одного города в другой, и ты об этом знаешь! Так что у меня железное алиби!

– У тебя железное сердце, покрытое вдобавок ржавчиной…