– Не люблю, когда часы стоят и не тикают, – объяснил он мне свой поступок. – Это действует на нервы, не так ли?

– Еще больше действует на нервы, когда часы идут, но показывают неправильное время, – развил я дядюшкину мысль до логического конца. – Не то стрелки указывают полночь, не то полдень… А ведь сейчас ровно одиннадцать утра!

– На моих четверть двенадцатого. Но ты ведь знаешь, Тупси: мои часики всегда добавляют от доброты душевной лишних десять – пятнадцать минут!

Кракофакс снова привстал на цыпочки и попробовал достать до стрелок. Но не дотянулся и вынужден был оставить это занятие.

– Ладно, – сказал он, вздыхая, – какое, в сущности, нам с тобой дело до чужих часов? Вот если бы они были чуть-чуть полегче, то тогда бы мы могли их взять себе на память. А так не стоит и суетиться: пусть висят и показывают то, что им вздумается.

О, мой мудрый дядюшка, как он был прав в ту минуту! Какие верные слова говорил, сам, наверное, не подозревая об этом! Но меня словно какая-то муха укусила в тот момент, я заупрямился и потребовал от дядюшки приподнять меня, чтобы я смог перевести стрелки в нужное положение.

– Мы и так испытали с тобой чувство глубокого разочарования, забравшись в этот дом и не найдя здесь ничего ценного, – сказал я Кракофаксу, ловко вскарабкиваясь ему на плечи и стараясь не наступать на его торчавшие в стороны, как локаторы, мохнатые ушки. – Так давай же покинем это жилище с чувством выполненного долга – заставим часы показывать правильное время, а не какую-то ерунду: то ли полдень, то ли полночь!

Произнеся эту длинную тираду, я ухватился обеими руками за большую минутную стрелку и повернул ее вспять на триста шестьдесят градусов. Прислушался – ура, часы не остановились! – и ловко спрыгнул с дядюшкиных плеч на пол.

– Ну вот, – воскликнул я, – теперь можно и домой шагать! Жаль, конечно, отданных напрасно денег хитрой фрау Райхер, но зато мы немного развлеклись. А ведь развлечение тоже чего-то стоит, дядюшка, не правда ли?