Несмотря на заманчивые обещания, которые Кракофакс посулил наивным гнэльфам в газетных объявлениях, очередь в наш офис почему-то так и не выстроилась. Да что там очередь – в первую неделю я вообще не увидел ни одного клиента! Уже к среде у меня зародилась мысль, что если в Гнэльфбурге и есть у кого проблемы, так это только у нас с дядюшкой. К субботе меня стало охватывать отчаяние – чувство, доселе мне почти незнакомое. Кракофакс тоже заметно нервничал, однако старался казаться бодреньким и жизнерадостным и каждый раз, перед тем как лечь спать спрашивал у меня:

– Ну что, Тупсифокс, кажется, нам снова сегодня не повезло? Ничего, значит, повезет завтра. Учись терпению!

– Этой науке я посвящаю 24 часа в сутки, дядюшка. Причем, почти с самого рождения…

– Молодец! Когда закончишь полный курс, получишь медаль!

– Золотую?

– Разумеется. И самой высокой пробы!

Воодушевленный щедрым обещанием хитрого пуппетролля, я закрывал глаза и, в мыслях рисуя себе сцену будущего награждения, засыпал, напрочь забывая о голоде и прочих мелких неприятностях.

А утром все начиналось снова: пустые ожидания, разочарование, горячие заверения дядюшки в том, что все будет хорошо, надо только немного потерпеть…

К счастью, эти муки длились недолго, чуть больше недели. То ли на девятый, то ли на десятый день с момента открытия нашего агентства – сейчас я точно уже не вспомню, – к нам пожаловали сразу три клиента.

Первым заявился булочник Макс Цукерторт и попросил позаниматься со своим сыном Францем: мальчишка получал в школе плохие отметки, и ни один из репетиторов, нанятых заботливыми родителями, не смог исправить положение – Франц продолжал приносить домой единицы и двойки с завидным постоянством.

– Вся надежда теперь на вас, – сказал уважаемый булочник, тяжело вздыхая. – Не знаю, какие вы ученые, но хитрецы отменные. Что-нибудь да придумаете.

Меня немного покоробило такое заявление грубияна гнэльфа, но зато дядюшка воспринял слова господина Цукерторта, как высокую похвалу.